В начале земской деятельности приказные лечебные учреждения для душевнобольных общей вместимостью 1167 штатных коек были переданы губернским земствам. Исключение составили психиатрические учреждения в Московской и Петербургской губерниях, которые отошли к городским управлениям.

Дома умалишенных, доставшиеся от приказов общественного призрения, известный психиатр В.И. Яковенко характеризовал как учреждения «возмутительные по внешнему и внутреннему содержанию — места заключения, тождественные со смирительными домами» [74, с. 18].

Губернские земства приглашали врачей-психиатров и по мере возможности расширяли психиатрические больницы за счет постройки новых зданий. Примером неплохого содержания больных, несмотря на крайнюю переполненность, являлась Таврическая лечебница, возглавляемая главным врачом Б.С. Грейденбергом. Она состояла из семи отделений, при которых имелись небольшие сады, библиотека, сапожная, портняжная и столярная мастерские. В штате больницы было по 2 врача и фельдшера, 4 надзирательницы, 30 человек младшего медицинского персонала на 250 больных [2].

С конца 1870-х годов в психиатрических учреждениях России начали практиковать гуманные методы лечения больных. Сторонником и пропагандистом системы нестеснения больных был С.С. Корсаков, благодаря связям которого с земскими врачами в русских земских больницах эта система вошла в практику значительно легче, чем в клиниках Франции и Германии [72, с. 151].

Земские врачи пришли к убеждению, что для содержания хроников наиболее целесообразным является строительство психиатрических учреждений в сельской местности. Созданные земствами загородные психиатрические колонии не уступали по своему устройству и оборудованию зарубежным психиатрическим учреждениями. Большую роль в их организации сыграли такие видные земские врачи-психиатры, как В.И. Яковенко, М.П. Литвинов, П.П. Кащенко, В.А. Колосов и др.

Первая русская психиатрическая колония была открыта в 1884 г. Тверским губернским земством в селе Бурашеве. К 1910 г. уже существовало 25 земских колоний для душевнобольных. Колонии строились по павильонной системе. Так, Курская колония состояла из 13 павильонов и имела электрическое освещение, центральное отопление, водоснабжение из артезианского колодца, мастерские [68, с. 142—143].

Начиная с 1879 г. правительство возмещало губернским земствам половину затрат на строительство учреждений для душевнобольных. Досередины 1890-х годов земства получили около 1 млн пособий на усовершенствование психиатрических учреждений, которые были израсходованы преимущественно на строительство загородных колоний для душевнобольных [4, с. 298—299].

В практику психиатрических заведений начинает активно входить трудотерапия. В Херсонской больнице душевнобольные работали и сапожной, щеточной, портняжной, столярной, бондарной, швейной, прядильной мастерских. Большие территории загородных колоний позволяли больным заниматься огородничеством, участвовать в уборке усадьбы.

В земских лечебных учреждениях заметно возросло число врачей-психиатров: если в 1897 г. их было лишь 90, то в 1913 г. — уже 216. Перед Первой мировой войной губернские земства тратили на организацию психиатрической помощи от 10 до 20% своего бюджета. К этому времени в земских губерниях имелось 26430 психиатрических коек, что, согласно переписям больных, обеспечивало не более трети нуждающихся в помощи [68, с. 148].

Из-за трудностей доставки больных из отдаленных уездов в губернскую больницу Вятское губернское земство выступило пионером децентрализации психиатрической помощи, организовав психиатрические отделения в уездных больницах.

В последующие годы это направление получило развитие в ряде земских губерний. В начале XX в. в некоторых земских организациях стали также вводить семейный патронаж для спокойных хроников под контролем участковых врачей.

История здравоохранения дореволюционной России (конец XVI-
начало XX в.) / Под ред. Р.У. Хабриева. - М., 2014. 

Поиск