Индекс материала
Югославский конфликт
Выводы
Все страницы

Одновременно с реализацией натовской стратегии администрация Клинтона внесла основной вклад в создание новой модели урегулирования конфликтов. Теоретическим и практическим полем творчества идеологов-демократов стала бывшая Югославия, кризисы в которой достигли апогея как раз после прихода к власти администрации Клинтона. Отечественные и американские специалисты по международным отношениям отмечали, что если в вопросе расширения НАТО не последнюю роль сыграли лидеры и элиты восточноевропейских стран (а в США – восточноевропейские национальные общины), то в вопросе югославского кризиса важным был западноевропейский фактор.

Во-первых, это неготовность (и нежелание) Европейского Союза взять на себя решение проблем безопасности, в чем не последнюю роль сыграло отсутствие собственных эффективных вооруженных сил. Во-вторых, отсутствие четкой позиции у западноевропейских стран по отношению к США и их роли в формирующемся порядке. В-третьих, сохранение опасений в отношении Российской Федерации и перспективы ее возврата к имперской политике. В-четвертых, преследование собственных политических целей отдельными европейскими державами, заинтересованными в усилении собственного влияния в регионе и в распаде югославской федерации (Германия). В-пятых, существование сложной внутриполитической ситуации в СФРЮ с начала 1990-х годов [74].

Как отмечают С. П. Глинкина и И. И. Орлик [75], Балканы всегда были ареной борьбы сверхдержав за влияние в регионе в целях реализации своих геополитических интересов. Балканские страны в свою очередь использовали соперничество великих держав для решения собственных задач. Однако в 90-е годы ситуация изменилась. Хотя геополитическое соперничество по-прежнему присутствовало в регионе, тем не менее, слабость позиций России и ее стремление уйти от лобового геополитического столкновения создавали условия для взаимодействия великих держав по урегулированию югославского кризиса. Это взаимодействие наиболее отчетливо проявлялось в работе Контактной группы по Югославии. Оно показало свою эффективность. Позиции участников иногда принципиальным образом расходились, что наглядно продемонстрировал кризис вокруг Косово, и все же стороны не переступали некую черту, за которой начиналась открытая конфронтация. Российской Федерации удалось избежать втягивания в изнурительную борьбу за геополитическое влияние в регионе. Такая политика, считают С. П. Глинкина и И. И. Орлик, означала бы истощение ее материальных и политических ресурсов, вела бы к конфронтации с НАТО и в результате означала бы изоляцию России в Европе.

Соединенные Штаты заняли активную позицию в кризисе на Балканах, оказывая поддержку вновь образующимся на территории СФРЮ новым независимым государствам, противодействуя объединению боснийских сербов с Сербией, создавая на территории Боснии и Герцеговины Мусульманско-хорватскую федерацию (МХФ) в 1994 г. и оказывая ей военную помощь. Затем США вмешались в гражданскую войну на стороне МХФ против Сербии, осуществили сначала отдельные, а затем и массированные авиаудары по сербам в сентябре 1995 г. Выработка Дейтонских соглашений проходила целиком под контролем США [76].

Благодаря усилиям непосредственного руководителя операции на Балканах генерала Кларка американские военачальники получили почти неограниченные полномочия в использовании военной силы против сербов. После подписания Дейтонских соглашений, У. Кларк заявил, что НАТО выиграли войну фактически без войны, которую сербы проиграли хорватам и мусульманам.

Вернувшись в США, он получил четвертую звезду и через полтора года вернулся в Европу в качестве Главнокомандующего объединенных вооруженных сил в Европе и на Балканах. При нем и при его самом активном руководстве развернулись события в Белграде и Косово.

Анализируя итоги урегулирования боснийского кризиса, ведущий специалист-конфликтолог В.А. Кременюк признавал, что боснийская война требовала принятия срочных мер, и международное сообщество должно было определенным образом вмешаться в конфликт. Однако вместо глубокого анализа истоков этого конфликта и возможных путей его решения в дело пошли антисербские эмоции (во многом спровоцированные и правительством США в лице государственного секретаря М.Олбрайт, и американскими средствами массовой информации), угрозы в адрес сербов, а затем и бомбардировки их позиций, стало ясно, что речь идет отнюдь не о мире в Боснии, а о чем-то другом. Скорее всего, о создании под эгидой НАТО системы «сдерживания» Сербии, единственной страны, способной и по величине, и по историческому опыту сохранить более или менее нейтральную зону на Балканах. Именно этого не хотели ни США, ни другие страны НАТО, и именно этого они добились [77].

Т. В. Оберемко считает, что Соединенными Штатами двигало не только (и не столько) стремление остановить этнические чистки и ««произвол сербов», сколько перспектива сделать Боснию важным стратегическим плацдармом для контроля над всем балканским регионом и поддержания выгодного США баланса сил в Средиземноморье. В своих планах, считает Т. В. Оберемко и многие другие российские исследователи, США хотели бы иметь на Балканах систему марионеточных, легко манипулируемых, слабых государств, конфликтующих друг с другом и заинтересованных во внешней опоре и поддержке, в том числе в размещении натовских войск [78].

Разрешение боснийского конфликта послужило созданию прецедента по военному урегулированию внутреннего конфликта при доминирующей роли США и НАТО. На примере Боснии администрация Клинтона стремилась продемонстрировать способность США выполнять роль лидера и основного исполнителя в решении проблем безопасности после окончания холодной войны. Действия на Балканах позволили Соединенным Штатам подтвердить роль лидера в Европе, обосновать необходимость продолжения американского присутствия в Европе, убедить. европейцев в целесообразности и необходимости сохранения НАТО как дееспособной организации для отражения вызовов постбиполярного мира. НАТО стала активно вытеснять ООН из сферы миротворчества, что сопровождалось общей критикой этой международной организации, наносившей ей серьезный ущерб.

Хотя после подписания Дейтонских соглашении в США говорили об успешном разрешении боснийского конфликта, ситуация в бывшей Югославии оставалась далекой от стабильности. Назревал новый кризис, теперь уже на территории самой Сербии, в связи с сепаратистскими устремлениями албанцев в Косове.

Геополитические интересы США откровенно проявились как во время боснийского кризиса, так и во время событий в Косово, когда США для достижения своих целей открыто использовали двойной стандарт в оценке действий разных сторон: обвинения высказывались только в отношении сербов, а негативные действия хорватов, боснийских мусульман и косоваров замалчивались. Откровенно поддерживалась тенденция к сепаратизму со стороны Косово, что не могло не дестабилизировать обстановку в СРЮ.

К решению проблем в Косово активно подключилось в 1997 г. мировое сообщество в лице ОН, ОБСЕ, Контактной группы НАТО, руководство отдельных стран. США, как всегда, заняли самую жесткую позицию – они предложили применить к Белгороду суровые меры, вплоть до введения экономических санкций и военной интервенции.

И в этом конфликте США избрали силовой путь и лидерство в планировании и проведении военной операции. Они также предприняли попытку превратить НАТО в самостоятельного игрока в решении проблем безопасности и заменить им ООН. США выступали инициатором и этом вопросе, хотя большинство мирового сообщества и европейских стран, да и значительная часть американского внешнеполитического истеблишмента не были готовы отказаться от ООН, считая необходимым реформировать ее и сохранить.

В Косово Совет безопасности ООН был отодвинут на второй план по мере того, как НАТО брала в свои руки урегулирование конфликта. Любая миротворческая операция должка была планироваться и осуществляться под руководством альянса, как и любое решение по использованию силы.

12 октября 1998 года Североатлантический альянс пошел на принятие самостоятельного решения о начале военной акции против Белграда в случае невыполнения С. Милошевичем резолюции № 1199 СБ ООН. В результате НАТО, оттеснив ООН, ОБСЕ и Контактную группу, взяла на себя роль главного арбитра, в решении косовского вопроса и судьбы политической власти в Сербии.

Б ходе переговоров в Рамбуйе (февраль 1999 г.) и Париже (март 1999 г.) США также использовали силовую модель, что выразилось в фактическом давлении на Сербию. Переговоры велись в форме ультиматума, подкрепляемого угрозой военной операции. Белграду были поставлены незавидные условия: либо под угрозой авиаударов НАТО согласиться на оккупацию страны (поскольку военные предложения предусматривали не только ввод войск НАТО в Косово, до и их свободное передвижение по всей территории Югославии) и с потерей Косово, либо принять на себя авиаудары. По оценке Г. Киссинджера, такая форма переговоров показала свою неэффективность и лишь усугубила ситуацию. Она стала демонстрацией того, что НАТО начала трансформироваться из оборонительной организации в институт коллективной безопасности с глобальными задачами и принудительной, моделью достижения целей и распространения западных ценностей [79]

24 марта 1999 года НАТО начала военную операцию на территории Союзной Республики Югославии. Впервые за 50 лет своего существования альянс применил военную силу за пределами своей территориальной ответственности без получения мандата ООН. Впоследствии новая модель деятельности НАТО получила закрепление в новой стратегии Североатлантического альянса, закрепившей изменение существа и границ его миссии.

Фактически  сорвав продолжение переговоров, США и НАТО, нарушив суверенитет независимой Югославии, поправ нормы международного права, обрушили на страну бомбовые удары. Во время агрессии Североатлантического альянса, которая длилась 78 дней, самолеты и крылатые ракеты стремились поразить военные объекты, вывести из строя югославскую армию. Атакам подвергалась вся территория Югославии. Авиация НАТО нанесла воздушные удары по 995 объектам. В налетах принимали участие 1200 самолетов, в том числе 850 боевых, совершивших в общей сложности более 25 тыс. авиавылетов. По территории Югославии было выпущено более 1 тыс. крылатых ракет, сброшено около 3 тыс. бомб. Бомбовые удары кроме военных объектов были нацелены на национальные парки и заповедники, а также средневековые монастыри и святыни: частично или полностью были разрушены 10 православных и католических церквей и монастырей. В ряде городов были поражены центры для беженцев, больницы, водопроводы, мосты, школы, частные дома, телефонные и другие коммуникации и т.д. Уже через несколько дней после начала акции, площадь нанесения бомбовых ударов была расширена на всю Югославию. Пострадали более 150 школьных зданий, ТЭЦ, больницы, телевизионные ретрансляторы, табачная фабрика, крупнейший автомобильный завод «Застава», разрушены и повреждены более 30 мостов, 10 раз ракеты попадали на железную дорогу. В результате агрессии за первые 2 месяца погибли 2 тыс. гражданских лиц, около 7 тыс. получили ранения, 30 % из них - дети. Материальный ущерб Югославии составил более 100 млрд. долларов. Бомбовые удары вызвали лавину беженцев из Косова. С началом агрессии в НАТО, т.е. после 24 марта, по данным Управления верховного комиссара ООН по делам  беженцев страну покинули 790 тыс. этнических албанцев, 100 тыс. сербов, а также цыгане, адыгейцы, мусульмане стали беженцами [80]. 20 июня 1999 г. последние части югославской армии были выведены из Косово.

Оценивая действия США на Балканах, большинство российских специалистов по международным отношениям обращали внимание не только на конфликт как таковой (историю, причины, этапы, результаты), но и на то, какие глобальные цели преследовали США и какое значение результаты урегулирования балканского кризиса имели для складывавшегося мирового порядка.

Американские критики политики администрации Клинтона на Балканах обращали внимание на то, что бывшая Югославия не представляла угрозы Соединенным Штатам и большинству европейских государств, поэтому столь жестокий ответ был неадекватным в отношения даже такого режима как режим Милошевича.

По мнению С. Хантингтона, действия Соединенных Штатов наглядно демонстрируют расхождение между декларируемой стратегией «благожелательного лидера», носителя демократических ценностей» свободы и стабильности и их истинными намерениями. Такую же точку зрения высказывает, например, политолог из Института Кейто Б. Кокри. Она считает, что жесткая наступательная политика США с использованием военной силы в бывшей Югославии преследовала две основные цели: 1) продемонстрировать действенность и незаменимость НАТО и 2) на практике отработать технику проведения операций по урегулированию этнических конфликтов, когда НАТО вступает на территорию суверенного государства, т. е. фактически вмешивается в его внутренние дела и нарушает его суверенитет [81].

Весьма критически высказались и другие американские политологи, усмотревшие в политике администрации Клинтона стремление окончательно разрушить существовавший режим безопасности, составлявший основу продолжавшего существовать модифицированного мирового порядка. Р. Гартофф из Брукипгского института отметил, что решение НАТО отвергнуть традиционное понимание существующих законов и действовать в обход ООН заключает в себе риск подорвать устои международного правопорядка, привести к утрате всякого разумного международного контроля над поведением государств и групп государств на международной арене, создав опасный прецедент [82].

Г. Киссинджер, выступавший за расширение НАТО и изменение ее миссии в новых международных условиях, особое внимание в критике администрации Клинтона обратил на двойной стандарт в определении объектов «гуманитарной интервенции» НАТО (игнорирование нарушений прав человека в одних странах и преувеличенное внимание к другим), что вносит противоречие в определение основных правовых критериев, на основе которых могут осуществляться военные операции на территории суверенных государств [83].

Оценивая действия США по урегулированию конфликта на Балканах В. А. Кремешок писал, что продемонстрированный подход выводился из концепции «единственной сверхдержавы», определявшей объем и содержание функций этой державы в современном мире и ответных обязанностей этого мира перед ней. На США и их союзников возлагается ответственность за поддержание общей международной стабильности, в связи с чем возник глубокий кризис в отношении Вашингтона к ООН. Если раньше, в условиях многополярного мира после окончания Второй мировой войны, когда существовали пять приблизительно равных великих держав (СССР, США, Великобритания, Франция и Китай), или даже в условиях двуполярного мира, когда из числа великих держав выделились две сверхдержавы (СССР и США), ООН могла выступать в качестве дополнительного механизма к двусторонним механизмам согласования их интересов, то в условиях однополярного мира ситуация меняется: нет нужды согласовывать с кем бы то ни было свои интересы, а, следовательно, не нужен и механизм Совета Безопасности ООН [84].

В рамках этой концепции, справедливо отметил политолог, стали меняться, и довольно радикально, отношение к использованию силы в международных отношениях и готовность ее использовать. Исчез вынужденный, контроль над собственными планами и амбициями, существовавший в годы холодной войны в связи с опасностью противодействия другой стороны или эскалацией цены применения силы до неприемлемого уровня. Окрепло представление о своих возможностях как о стержневом механизме поддержания международной безопасности с помощью авиационно-ракетных ударов, десантов спецназа и поставок вооружений. В противовес временам холодной войны, оказалось, что применение силы не просто оправданно, но и целесообразно, а также полезно против «плохих людей (стран, организаций, группировок и т.д.).

Критику Б. А. Кременюка вызывает и «миротворчество по-американски»: предлагаемая США политика миротворчества оставляет от него только то, что нужно державе-миротворцу, – предлог для военного вмешательства и для последующей военной оккупации. Происходит распространение военного присутствия США и НАТО в регионы, ранее не относившиеся к зоне их ответственности.

Особую обеспокоенность у российских и американских критиков силовой и асимметричной модели урегулирования конфликтов вызывает «моральная нечистоплотность» миротворчества в его современном виде (плохо завуалированное осуществление политики силы в интересах одного государства и его союзников), не содействующая поискам мира, а откладывающая на время следующий тур противоборства.

Косовский кризис заострил противоречия между США и остальным миром, в том числе, их европейскими союзниками. Авторитетный отечественный специалист по международным отношениям А. В. Торкунов в этой связи отмечал, что «косовский кризис с его еще не до конца и не в полной мере предсказуемыми и прогнозируемыми последствиями оказал весьма существенное воздействие на всю современную систему международных отношений, на общую обстановку в мире и на взаимоотношения между многими ключевыми для современного миропорядка державами. Новый «фактор Косово» и проявившиеся в нем проблемы и тенденции приобретают сегодня особое значение еще и потому, что сама современная система международных отношений по-прежнему находится в процессе становления» [85]. Политолог верно подметил основные факторы, характеризовавшие не только политику Соединенных Штатов, но и международные отношения в целом.

Специалист ИСКРАН С. М. Самуйлов замечает, что «фактическое отторжение Косово от Югославии, которое произошло после окончания войны, ввод в край миротворческих сил НАТО и массовый исход сербского населения из него, решило проблему "этнических чисток" албанцев и стало новым проявлением геосамоуверенности США. Но… США и НАТО, решив одну проблему, создают новую, а именно закладывают почву для новой войны на Балканах в будущем. Американцам еще предстоит извлечь урок из нынешней собственной геосамоуверенности» [86].

Отвечая на вопрос  «Что изменил балканский кризис?» В. А. Кременюк пишет, что «среди перемен в международных отношениях разного уровня и масштаба, случившихся после нападения блока НАТО на Югославию, доминируют такие, которые свидетельствуют: в мире наступает период неизмеримо более суровый, опасный и угрожающий… Вследствие агрессии НАТО мир отброшен к временам, когда в международных отношениях господствовали не законы, не право, а сила… Сегодня силовому потенциалу США и  НАТО не противостоит никакой другой аналогичный потенциал» [87].

Таким образом, косовский кризис ознаменовал переход международной системы к глубоким переменам во взаимоотношениях между США, как единственной оставшейся после эпохи холодной войны сверхдержавой, лидером НАТО, и остальным миром, причем – как дружественным Вашингтону, так и недружественным или нейтральным. Напав на Югославию и проведя против нее воздушную войну, США сделали заявку:

  • во-первых, на уникальное положение в международных отношениях, когда применение ими силы против других стран регламентируется только их собственными интересами и расчетами и ничем больше – ни правом, ни сдерживающим воздействием другой сверхдержавы, ни, наконец, просто моральными соображениями;
  • во-вторых, с помощью этой агрессии был уничтожен и другой принцип международных отношений, помимо отказа от применения силы, – обязательство использовать только политические и дипломатические средства урегулирования конфликтов, выросшее из понимания опасности применения современных разрушительных вооружений;
  • в-третьих, был нарушен принцип национального суверенитета и невмешательства во внутренние дела государств.



Похожие Материалы

Поиск