Эпоха дворцовых переворотов 1725–1762 гг. в досоветской историографии

Понятие «дворцовый переворот» впервые ввел С. М. Соловьев в «Истории России с древнейших времен», но наряду с данным определением, как самим Соловьевым, так и другими авторами использовались и такие, как «заговор», «восстание», «свержение», «правительственный перево­рот», «гвардейский переворот», «государственный пере­ворот». Однако при обобщении событий 1725-1762 гг., начиная с В.О. Ключевского, историками, как правило, использовался термин «дворцовый переворот». При этом историки права начала XX в. отмечали, что в российских условиях XVIII века с крайней правовой неопределенно­стью в вопросе престолонаследия понятия «дворцовый» и «государственный» переворот сближаются.

Понятие «дворцовый переворот» впервые ввел С. М. Соловьев в «Истории России с древнейших времен», но наряду с данным определением, как самим Соловьевым, так и другими авторами использовались и такие, как «заговор», «восстание», «свержение», «правительственный перево­рот», «гвардейский переворот», «государственный пере­ворот». Однако при обобщении событий 1725-1762 гг., начиная с В.О. Ключевского, историками, как правило, использовался термин «дворцовый переворот». При этом историки права начала XX в. отмечали, что в российских условиях XVIII века с крайней правовой неопределенно­стью в вопросе престолонаследия понятия «дворцовый» и «государственный» переворот сближаются.

Современниками эпоха дворцовых переворотов определялась описываемые ими события по-разному. Князь Яков Петрович Шаховской (генерал-прокурор и сенатор, 1705-1777) в мемуарах называл их «великое и редкое дело», «предприятие» или «перемена»; другие авторы - Василий Александрович Нащокин (генерал-лейтенант и майор лейб-гвардии, 1707-1759) и Иван Иванович Неплюев (резидент в Турции, оренбургский наместник, сенатор, 1693-1773) использовали термины «восшествие» или «восприятие» престола[10]. Неизвестный русский мемуарист употреблял целую гамму слов: «заговор», «смелое» или «дерзновенное предприятие», «вступле­ние в правление», «счастливое событие», «перемена», «удар» [11]. Князь Михаил Михайлович Щербатов (1858) в отношении вельмож предпочитал говорить о «падении», а переворот 1762 г. определял как «возмущение» [12].

В то же время писавшие по-французски авторы употребляли примени­тельно к российским реалиям 1740-1741 гг. термин «coup» («удар»), «coup d'etat» или «revolution»: как синонимы их использовал Фридрих II. Екатери­на II в письме на русском языке (10 июля 1764 г.) к Н.И. Панину с инструк­циями по делу Мировича охарактеризовала неудавшуюся попытку возвести на престол Ивана Антоновича как «дешператный и безрассудный coup».

Так в России появился французский оборот «coup d'etat» – «государст­венный переворот». Понятие государственного переворота – Coup d’ Etat – было введено в современную науку французским ученым и публицистом Габриэлем Ноде в 1639 году в труде «Considerations politiques sur le Coup d’Etat». Он осмысливает данное явление в перспективе общей теории рационального государственного управления («raison d’Etat»). Переворот – это хорошо подготовленное и тайно организованное применение силы государем, направленное на сохранение и укрепление его власти в экстремальной ситуации (в центре внимания – решение Екатерины Медичи об уничтожении гугенотов в Варфоломеевскую ночь). Эта акция, выражая легитимную монополию государя на использование силы, в то же время направлена против сложившихся правовых и моральных ограничений его власти. Всякая власть, основанная на могуществе и силе, может прибегнуть к ней вновь в случае необходимости. Переворот, следовательно, есть одновременно проявление тайны государства («arcana imperiorum») и ее разоблачения. Это – политическое действие, оторванное от всех теоретических характеристик, единственным оправданием которого становится его эффективность. Отсюда выводятся основные «технические» параметры переворота – тщательность подготовки, секретность, внезапность, соответствие масштабов применения насилия поставленным целям. [14]

Однако в русский язык XVIII столетия это понятие не вошло – словарь Российской Академии (под редакцией Е.Р. Дашковой) и дру­гие словари того времени его не содержат [15].

В мемуарах Х.-Г. Манштейна и Е.Р. Дашковой (применительно к пере­вороту 1762 г.) такие явления обозначаются как «революция» –  термином, появившимся в русском языке в петровскую эпоху со значением «серьезное изме­нение», «отмена» [16]. Такое понятие стало употребительным в России к концу столетия: так характеризовали события 1762 г. француз К. Рюльер,  А.Р. Воронцов  в  записке   1801 г.,  а также  А.Т. Болотов и Г.Р. Державин в мемуарах, составлявшихся в конце XVIII – начале XIX в. [17]

Таким образом, язык самой эпохи не знал четких определений и границ явления. При этом можно выделить одну закономерность: понятия «coup», «coup d'etat» или «revolution» применялись только к переворотам 1740-1741 и 1762 гг.; предыдущие полити­ческие конфликты 1725, 1727 или 1730 г. ни отечественными, ни зарубежными авторами так не характеризовались. К концу столетия для обозначения двор­цовых переворотов в лексике стал закрепляться термин «революция». Но в дальнейшем это понятие все же стало означать качественно новые явления – Великую французскую революцию и другие подобные движения.

А.Н. Медушевский считает, что именно в период революций конца XVIII и XIX веков сложилось современное понятие государственного переворота в узком смысле слова: «Оно выражает насильственные и незаконные действия, которыми изменяется правительство или осуществляется захват власти группой заговорщиков. Эта современная концепция переворотов была выработана в ходе анализа переворота 18 брюмера и попытки переворота Карла Х в 1830 году» [18].

В литературном языке XIX в. наиболее ходовым оставалось определение «coup d'etat» – для обозначения любого неожиданного изменения (в общественной жизни, на службе, в системе представлений) [19].

Николай Михайлович Карамзин (1766-1826) в «Записке о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях» (1811), при описании событий 1725-1762 использовал термин «заговор» [20].

Впер­вые использовал понятие «дворцовый переворот» применительно ко всем известным акциям такого рода в XVIII в. Сергей Михайлович Соловьев (1820-1879). Но он, по-видимому, не придавал ему особого значения и употреблял параллельно такие обозначения, как «заговор», «восстание», «переворот», «правительственный перево­рот», «свержение», «переворот в правительстве», даже по отношению к одному и тому же событию 1762 г. [21]

Василий Осипович Ключевский (1841-1911) применял термин «дворцовый переворот» не ко всем акциям по занятию трона в 1725–1762 гг.: «Никогда в нашей стране, да, кажется, и ни в каком другом го­сударстве, верховная власть не переходила по такой ломаной ли­нии. Так ломал эту линию политический путь, каким эти лица до­стигали власти: все они попадали на престол не по какому-либо порядку, установленному законом или обычаем, а случайно, путем дворцового переворота или придворной интриги» [22]. События 1730 г. В.О. Ключевский определял как «движение», а воцарение Елизаветы – как «гвардейский переворот» [23]. Однако рассматриваемый нами временной период В.О. Ключевский связал именно с термином «дворцовый переворот»: «…в продолжение нескольких десятилетий ни одна смена на престоле не обходилась без замешательства, кроме разве одной: каждому воцарению предшествовала придворная смута, негласная интрига или открытый государственный удар. Вот почему время со смерти Петра I до воцарения Екатерины II можно назвать эпо­хой дворцовых переворотов» [24].

Сергей Федорович Платонов (1860-1933) по отношению к одним и тем же событиям использовал определения «дворцовый» и «государственный» пере­ворот, но обобщая события 1725-1742 гг. использовал термин «дворцовый переворот»: «В первые 16-17 лет, прошедших со смерти Петра Великого, судьбу русского престола нельзя было назвать благо­получной: на нем сменилось пять монархов; Россия пере­жила несколько дворцовых переворотов…» [25].

Историками права начала XX в. отмечалось, что в российских условиях XVIII в. с крайней правовой неопределенно­стью в вопросе престолонаследия понятия «дворцовый» и «государственный» переворот сближаются [26].

Итак, события 1725-1762 гг., приводившие к смене государственной власти в России, в досоветский период определялись по-разному. Современники эпохи дворцовых переворотов определяли события 1725, 1727 и 1730 г. как «великое и редкое дело», «предприятие», «дерзновенное предприятие», «заговор», «перемена», «удар», «возмущение» и т.п. К переворотам 1740-1741 и 1762 гг. использовались термины «coup» («удар»), «coup d'etat», «revolution» или «революция». По нашему мнению, терминологическое разно­образие источников XVIII столетия предполагает наличие важных для современников отличий, достаточных для того, чтобы под привычной для нас сейчас формулировкой «дворцовый переворот» видеть явления не вполне тож­дественные.

-----

10. Империя после Петра. 1725–1765. М., 1998. С. 33–438.
11. Перевороты и войны. М., 1997. С. 457–472.
12. «О повреждении нравов в России» князя М. Щербатова и «Путешествие» А. Радищева. М., 1985. С. 87, 118.
13. Дворцовые перевороты в России 1725-1825. Ростов н/Д., 1998. С. 417.
14. Медушевский А.Н. Как научить демократию защищаться // Вестник Европы. 2002. №. 4.
15. Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. М, 2002. Т. 2. С. 105. Интересно, что в современных французско-русских словарях это выражение также отсутствует, но оно есть современных англо-русских словарях: выражение «coup d'etat» в переводе с английского означает «государственный переворот», в отличие от «palace revolution» ? «дворцовый переворот» (См.: PROMT Expert 8 Giant. CD-ROM. ? ПРОМТ, 2007; ABBYY Lingvo 11. CD-ROM. ABBYY Software, 2005).
16. Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. М, 2002. Т. 2. С. 105.
17. Записки Андрея Тимофеевича Болотова 1737-1798.: В 2 т. Тула, 1988. T. I. C. 400; Державин Г.Р. Избранная проза. М., 1984. С. 34; Перевороты и войны. М., 1997. С. 193–210.
18. Медушевский А.Н. Как научить демократию защищаться // Вестник Европы. 2002. №. 4.
19. Кочедыков Л.Г. Краткий словарь иноязычных фразеологизмов. М., 2005. С. 55-56.
20. Карамзин Н.М. Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях. М., 1991. С. 37?41.
21. Соловьев С.М. Соч.: В 18 т. М., 1993. Кн. ХI. С. 12, 26–108; М., 1994. Кн.ХIII. С. 61–98.
22. Ключевский В.О. Русская история. В 5 т. Т. 3. М., 2001. С. 129.
23. Ключевский В.О. Сочинения: В 9 т. Т. 4. М., 1989. С. 238–278.
24. Ключевский В.О. Русская история. В 5 т. Т. 3. М., 2001. С. 129.
25. Платонов С. Ф. Лекции по русской истории. Петрозаводск, 1996. С. 607.
26. Латкин В. Н. Учебник истории русского права периода империи. М., 2004. С. 249-252.

См.: Эпоха дворцовых переворотов в отечественной историографии

istoriirossii.ru