Внутренний кризис Германии в 1943–1945 гг.

Поражение вермахта под Сталинградом «глубоко потрясло немецкий народ» [1]. «Всеобщим является убеждение, что Сталинград означает поворотный пункт войны, – говорилось в донесении службы безопасности 4 февраля 1943 г. – Менее стойкие граждане склоняются к тому, что Сталинград – это начало конца» [2]. Первым признаком кризиса власти стало отношение к «тотальной мобилизации». 13 января 1943 г. Гитлер подписал секретный «Приказ о широком использовании мужчин и женщин в целях обороны рейха», по которому все немцы в возрасте от 16 до 65 лет и немки от 17 до 50 лет должны были встать в ряды вермахта или к станкам оборонных предприятий.

Поражение вермахта под Сталинградом «глубоко потрясло немецкий народ» [1]. «Всеобщим является убеждение, что Сталинград означает поворотный пункт войны, – говорилось в донесении службы безопасности 4 февраля 1943 г. – Менее стойкие граждане склоняются к тому, что Сталинград – это начало конца» [2]. Первым признаком кризиса власти стало отношение к «тотальной мобилизации». 13 января 1943 г. Гитлер подписал секретный «Приказ о широком использовании мужчин и женщин в целях обороны рейха», по которому все немцы в возрасте от 16 до 65 лет и немки от 17 до 50 лет должны были встать в ряды вермахта или к станкам оборонных предприятий.

Осуществление мобилизации выявило противоречия между интересами режима и трудового народа. Под сомнение попали важнейшие тезисы нацистской пропаганды о «народной общности» и «преодолении классовой борьбы». Иллюзия, что, наконец, тяготы войны будут справедливо распределены между всеми слоями общества, быстро развеялась.

Результаты «тотальной мобилизации» оказались скромнее, чем ожидалось и требовалось. С января по июнь 1943 г. около миллиона человек были призваны в армию и примерно 2 млн. пополнили трудовой фронт. Не хватало 750 тыс.[3]

Год, истекший после сталинградской катастрофы вермахта, не улучшил положения третьего рейха. Отступление германских войск на востоке продолжалось, а ситуация внутри страны ухудшалась. Среди населения шли разговоры о том, что 1944 г. будет для Германии еще более тяжелым, чем предшествовавший. «Таким плохим, как теперь, – говорилось в секретном донесении СД, службы безопасности СС, от 10 февраля 1944 г., – военное положение еще никогда не было. Только чудо может нам принести победу. Дела идут все хуже»[4].

Тревога чувствовалась и в тылу, и на фронте. В письмах военнослужащих с восточного фронта, в рассказах отпускников все чаще говорилось об ожесточенности боев, больших потерях и отступлении германских войск, проявлялся пессимизм и разочарование. Письмо с фронта, отправленное весной 1944 г. гласит: «Сегодня даже не имеет значения, где я буду. В Германии тебе на голову может упасть бомба. В прифронтовом тылу можно пострадать от партизан, а на передовой также небезопасно»[5].

Много беспокойства причиняли населению Германии воздушные налеты авиации союзников. К маю 1944 г. 15 млн. жителей были эвакуированы в восточные и южные районы, менее доступные для бомбардировок. К этому времени было разрушено более 1,1 млн. квартир. Во многих городах не работали водоснабжение и канализация, часто прерывалась подача электроэнергии и газа.

Дополнительные трудности с размещением людей возникли также в связи с тем, что с 1944 г. на территорию Германии стали в большом количестве пребывать этнические немцы – «фольксдойче», поселившиеся впрошлом в других европейских государствах.

Возникшие в Германии трудности повседневной жизни вызывали ропот среди населения. Нередко осуждались не только действия англо-американских летчиков, но и германских военных властей, не выполнивших свои обещания защитить страну от воздушных налетов.

Одновременно со скептицизмом в отношении победы Германии значительная часть населения стала проявлять недоверие к нацистскому руководству и к Гитлеру, так как нередко их дела не соответствовали словам.

Агенты службы безопасности СС сообщали властям о негативных высказываниях немцев в адрес Гитлера и других нацистских руководителей. Так, в середине апреля 1944 г. одна жительница г. Швайнфурта, скрываясь с двумя малолетними детьми в бомбоубежище от очередного налета союзной авиации, заявила: «Фюреру легко. Ему не надо заботиться о семье. Если случится самое худшее, он покинет нас в беде и пустит себе пулю в голову. Он всегда утверждал, что не переживет поражения!» [6]. Такая интерпретация населением слов Гитлера стала встречаться повсеместно. К этому времени три четверти немцев уже были убеждены в том, что Германия войну проиграла [7]. Они считали, что правительство должно добиваться мира, а не стремиться изо всех сил продолжать войну. Среди населения официальная пропаганда теряла авторитет.

Пытаясь приостановить нарастание негативных настроений в стране, германское руководство решило прежде всего укрепить ряды нацистской партии, повысить ее роль во всех сферах жизни, особенно активизировать работу на местах. Имперское руководство НСДАП потребовало от каждого члена партии «разоблачать распространителей подрывных слухов» и «бороться с безответственными болтунами». В феврале и марте 1944 г. были проведены совещания со всеми рейхслейтерами и гаулейтерами, на которых рассматривалась возникшая в Германии критическая ситуация. Были расширены полномочия руководителей областей. В пределах своих областей они выполняли функции высшей законодательной и исполнительной властей. В мае 1944 г. из имперской канцелярии НСДАП была направлена на места директива № 17 о действиях в условиях кризиса. Чтобы повысить авторитет местных организаций НСДАП, им предписывалось более активно участвовать во всех благотворительных акциях, взять на себя попечительство над пострадавшими от бомбежек, эвакуированными и другими жертвами войны. За счет партийных средств с 19 июня 1944 г. стали проводиться чествования погибших на войне и новорожденных, праздноваться свадьбы.

Нацистская пропаганда стремилась всячески поддерживать в народе веру в фюрера. Она твердила о его прозорливости и непогрешимости, заверяла немцев, что «чем более отчаянным является военное положение, тем ближе к победе» [8].

Новым проявлением кризиса явилась попытка покушения на Гитлера 20 июля 1944 г. Гитлера пытался убить один из высокопоставленных офицеров вермахта – полковник граф Клаус фон Штрауффенберг. В заговоре оказались замешанными многие высшие военные чины: генерал-фельдмаршалы Э. Вицлебен, Г. Клюге, Э. Роммель, генерал от инфантерии Ф. Олбрихт, генералы артиллерии Э. Вагнер и Ф. Линдеман, генерал войск связи Э. Фелльгибель. Их участие в путче свидетельствовало о том, что часть германского армейского генералитета и офицерства осознала авантюристичность политики Гитлера. Генералы решили убрать обанкротившегося фюрера и тем самым предотвратить катастрофическое для Германии развитие событий. Однако заговор 20 июля провалился, и нацистская правящая клика использовала это, чтобы еще больше сконцентрировать власть в своих руках, усилить влияние нацистской партии в вооруженных силах и расширить меры по тотальной мобилизации населения на войну.

После провала заговора Гитлер стал объяснять причину всех неудач на фронте предательством офицеров и генералов вермахта, которые, несмотря на его приказы «стоять насмерть», отводят войска. Доказательством предательства он считал также создание в Москве «Союза немецких офицеров» из военнопленных во главе с генералом артиллерии В. Зейдлицем. Гитлер считал, что офицеры, особенно из знатных дворянских семей, не доверяли ему и с самого начала войны встали на путь предательства.

С назначением Гитлером Геббельса генеральным уполномоченным по тотальной войне 25 июля 1944 г. началась всеохватывающая мобилизация людских и материальных ресурсов для продолжения войны. Основные усилия Геббельс направил на поиски новых солдат для вермахта. Были закрыты все театры, варьете, кабаре, 18 из 25 цирков, многие предприятия кинопромышленности, музыкальные и художественные учебные заведения, издательства и профессиональные училища. Из 2200 имевшихся в стране кинотеатров продолжали действовать только 630. Была прекращена публикация художественной и развлекательной литературы, всех иллюстрированных и большинства других журналов, а также многих газет. Сокращался аппарат органов управления.

В целях мобилизации дополнительных людских ресурсов закрывались десятки тысяч магазинов, небольших предприятий и мастерских. С 11 августа 1944 г. повсеместно были запрещены отпуска, с сентября продолжительность нормальной рабочей недели увеличивалась до 60 часов. Со второй половины 1944 г. немецкие женщины стали широко привлекаться не только в военную промышленность, но и для службы в вооруженных силах.

Несмотря на тотальную мобилизацию, Германия испытывала все более острый недостаток как для вооруженных сил, так и для военной промышленности. С августа по октябрь 1944 г. сухопутные силы Германии, согласно официальным немецким данным, потеряли убитыми, ранеными и пропавшими без вести 1189 тыс. человек, а для пополнения получили за это время лишь 289 тыс. человек. Нацистские власти шли на крайние меры, чтобы как-то восстанавливать потери. Были сформированы батальоны, состоявшие из больных людей, ранее считавшихся непригодными для военной службы. Указом Гитлера от 25 сентября 1944 г. было создано «народное ополчение» – фольксштурм.

Немецкое население отнеслось к созданию фольксштурма скептически. Оно рассматривало его как признак слабости Германии. Роптание в народе вызвало и повсеместное привлечение гражданского населения для сооружения на территории Германии оборонительных рубежей.

Важным фактором, усиливавшим дестабилизацию внутреннего положения Германии, явился поток беженцев, вызванный приближением фронта к границам третьего рейха. С появлением эвакуированных и беженцев с востока тяготы войны распространились на все города и села Германии. Росло недовольство как простых людей, так и местных органов власти.

Появление в Германии миллионов беженцев, их материальная неустроенность и гибель многих от холода и бомбежек отрицательно сказывались и на вермахте. Значительное количество военнослужащих потеряли связь со своими родными. Тревога за судьбу родных заставляла их уделять много времени наведению различных справок, отвлекала от выполнения служебного долга, порождала упаднические настроения. Все это снижало боеспособность войск.

Предвидя поражение Германии, финансовые и промышленные круги стали срочно принимать меры к сохранению своих капиталов и производственных мощностей в случае разгрома Советской Армией нацистского режима. Концерны переместили из Силезии и других –восточных районов свои банковские вложения в центральные и в западные области Германии.

Материальные невзгоды отрицательно воздействовали на настроение немцев, вызывали у них растущее чувство недовольства. Оно возникло даже у членов нацистской партии и прежних приверженцев Гитлера. В НСДАП углублялись расхождения между рядовыми ее членами и руководством. Все больше людей были недовольны политикой нацистского режима.

Однако, несмотря на наступивший в стране кризис и растерянность отдельных представителей правящей клики, нацистская система удержалась в Германии до конца войны. С каждым днем ужесточавшиеся репрессии стали главным средством, с помощью которого гитлеровцы удерживались у власти. Расправа настигала каждого, кто как-то пытался уклониться от выполнения установленных нацистами порядков или открыто высказывал недовольство ими.

Предсмертная агония гитлеровского режима проявилась в массовом умертвлении узников концентрационных лагерей и тюрем. В феврале 1945 г. был отдан приказ Гитлера, согласно которому ни один человек, находившийся в концентрационных лагерях, не должен был попасть в руки союзников.

19 марта 1945 г. Гитлер отдал приказ о «выжженной земле», предписывающий уничтожать «все находящиеся на территории Германии пути сообщения, средства связи, промышленные предприятия и предприятия коммунального хозяйства, а также материальные запасы, которыми противник может в какой-то мере воспользоваться» [9].

В последние недели войны обнаружились разногласия среди нацистских главарей. В предвидении неизбежного поражения в войне каждый думал прежде всего о себе, пытался спасти собственную жизнь, пренебрегая интересами других.

К исходу 22 апреля 1945 г. Герингу стало известно, что Гитлер, убедившись в невозможности деблокировать столицу, решил остаться в Берлине и покончить жизнь самоубийством. Геринг решил немедленно вступить в переговоры с англо-американским командованием, так как падение Берлина свело бы на нет надежды на успех заключить сепаратное соглашение с Западом. Через Бормана это стало известно Гитлеру, и он лишил Геринга всех постов, званий и членства в нацистской партии. Так к концу войны из старых сподручных Гитлера остались только Борман и Геббельс. Остальные были или арестованы, или отстранены от дел, или деградировали, как, например, спившийся Розенберг.

Гитлера в последние дни апреля занимал лишь вопрос о собственной судьбе, которая уже была решена. Перед самой смертью, в ночь на 29 апреля, он устроил обряд бракосочетания со своей многолетней любовницей Евой Браун. 30 апреля оба они покончили жизнь самоубийством.

9 мая вторая мировая война в Европе закончилась. Германский фашизм и милитаризм потерпели сокрушительное поражение. Оно явилось закономерным завершением той политики, которую проводили гитлеровцы.

См.: Заговор 20 июля 1944 года в Германии 

[1] Движение Сопротивления в Западной Европе. 1939–1945 гг. Национальные особенности. – М., 1991. С. 71.
[2] Там же.
[3] Движение Сопротивления в Западной Европе. 1939–1945 гг. Национальные особенности. – М., 1991. С. 72.
[4] Янушевский А. С. Внутренний кризис Германии в 1944-1945 гг. / Новая и новейшая история, № 2, 1995. С. 48.
[5] Янушевский А. С. Внутренний кризис Германии в 1944-1945 гг. / Новая и новейшая история, № 2, 1995. С. 48-49.
[6] Янушевский А. С. Внутренний кризис Германии в 1944-1945 гг. / Новая и новейшая история, № 2, 1995. С. 50.
[7] Там же.
[8] Янушевский А. С. Внутренний кризис Германии в 1944-1945 гг. / Новая и новейшая история, № 2, 1995. С. 51.
[9] Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма: Исторические очерки. Документы и материалы. М., 1973. Т. 2. Док. 154. С. 530-531.