Кукурузный саботаж настоящего хозяйственника

В конце 60-х годов был я по делам то ли в Миорах, то ли в Верхнедвинске, жил в тамошнем «отеле» – с таким же командировочным. Фамилия его, как сейчас помню, было Пчелка.

В конце 60-х годов был я по делам то ли в Миорах, то ли в Верхнедвинске, жил в тамошнем «отеле» – с таким же командировочным. Фамилия его, как сейчас помню, было Пчелка. По вечерам, на правах старшего, он и рассказывал мне разные истории, в основном со времен Хрущева, когда сам работал председателем колхоза.

...Май 1962 года выдался теплым. В середине месяца райком партии объявил большой сбор: «приглашали» явиться всех председателей хозяйств. Что удивило, достаточно поздно – вечером, в 22 часа. Но люди приехали – стоят там кто где и строят догадки, что же такое случилось? А в кабинет к первому секретарю тем временем стулья из соседних комнат сносятся, чтобы мест хватило.

Уселись мы, значит. Первый секретарь совещание открыл. И сразу же дал слово представителю обкома. Уже тот команду «сверху» довел – запахать в районе весь клевер и вместо него посеять кукурузу. Семена, мол, в Витебск уже доставили. И не один вагон...

Аудитория пыталась гудеть и возмущаться, но шум этот сразу был заглушен – рассказом о «царице полей», обо всех преимуществах в ее выращивании... «А потому (это уже первый секретарь говорил), если кто-то из председателей хочет схитрить и хотя бы гектар клевера оставить, то может сразу же положить партбилет на стол и пойти на ближайшую ферму пасти коров. Понятно говорю?» – спрашивал он.

Спрашивал сначала в общем, у всех, а потом еще и у каждого. Это значит, что поднимают тебя, как школьника, и предлагают прилюдно слово дать, что до первого июня (а еще лучше – до 25 мая) все будет вспахано и засеяно. Так, как партия сказала...

Пока всех заслушали, полночь пробило. Разошлись. Те, у кого «с собой было», с горя по стакану выпили – вместе попереживали... А дальше...

– Приехал я домой, лег спать, – рассказывал Пчелка, – а заснуть ну никак не могу! Глаза – хоть зашивай... Вдруг слышу – кто-то в окно стучит. Включил свет, посмотрел – под окном первый секретарь стоит. Я в нижнем белье дверь открываю: «сам» приехал – значит, что-то случилось? Приглашаю в дом его – не идет. Говорит, мол, времени нет: одиннадцать хозяйств еще предстоит объехать. И далее: «Ты вот что, – мне говорит, – больше 5 гектаров клевера не запахивай...»

– «Вы же, – перебиваю, – приказывали все – под плуг...»

– «Не перебивай... Больше запашешь – с работы выгоню. А так выговор дам, что кукурузу не посеял, а потом его сниму...».

С тем секретарь райкома и уехал, а жизнь привычным ходом пошла. Единственное – клевер в районе не перепахивался – по разным причинам. Райком время от времени раздавал председателям выговоры, нагоняи, возможно, получал сам.

А 5 июня выпал снег, началась полоса дождей. Кукуруза, которую раньше посеяли, успела взойти, но расти даже и не думала. А вот клевер... Три укоса было – что на сено пустили, что на силос... Кормов заготовили больше всех: в район потом отовсюду приезжали – сена просить... Хоть бы телятам.

А выговоры с председателей, конечно же, поснимали.

...Когда Пчелка мне об этом рассказывал, то первый секретарь райкома уже работал председателем Витебского облисполкома. Звали его Петр Ефимович Рубисов.

Л. Г. Короткин,
д. Вереньки, Поставский район.

Яндекс Поиск: