Кукурузный саботаж настоящего хозяйственника

В конце 60-х годов был я по делам то ли в Миорах, то ли в Верхнедвинске, жил в тамошнем «отеле» – с таким же командировочным. Фамилия его, как сейчас помню, было Пчелка.

В конце 60-х годов был я по делам то ли в Миорах, то ли в Верхнедвинске, жил в тамошнем «отеле» – с таким же командировочным. Фамилия его, как сейчас помню, было Пчелка. По вечерам, на правах старшего, он и рассказывал мне разные истории, в основном со времен Хрущева, когда сам работал председателем колхоза.

...Май 1962 года выдался теплым. В середине месяца райком партии объявил большой сбор: «приглашали» явиться всех председателей хозяйств. Что удивило, достаточно поздно – вечером, в 22 часа. Но люди приехали – стоят там кто где и строят догадки, что же такое случилось? А в кабинет к первому секретарю тем временем стулья из соседних комнат сносятся, чтобы мест хватило.

Уселись мы, значит. Первый секретарь совещание открыл. И сразу же дал слово представителю обкома. Уже тот команду «сверху» довел – запахать в районе весь клевер и вместо него посеять кукурузу. Семена, мол, в Витебск уже доставили. И не один вагон...

Аудитория пыталась гудеть и возмущаться, но шум этот сразу был заглушен – рассказом о «царице полей», обо всех преимуществах в ее выращивании... «А потому (это уже первый секретарь говорил), если кто-то из председателей хочет схитрить и хотя бы гектар клевера оставить, то может сразу же положить партбилет на стол и пойти на ближайшую ферму пасти коров. Понятно говорю?» – спрашивал он.

Спрашивал сначала в общем, у всех, а потом еще и у каждого. Это значит, что поднимают тебя, как школьника, и предлагают прилюдно слово дать, что до первого июня (а еще лучше – до 25 мая) все будет вспахано и засеяно. Так, как партия сказала...

Пока всех заслушали, полночь пробило. Разошлись. Те, у кого «с собой было», с горя по стакану выпили – вместе попереживали... А дальше...

– Приехал я домой, лег спать, – рассказывал Пчелка, – а заснуть ну никак не могу! Глаза – хоть зашивай... Вдруг слышу – кто-то в окно стучит. Включил свет, посмотрел – под окном первый секретарь стоит. Я в нижнем белье дверь открываю: «сам» приехал – значит, что-то случилось? Приглашаю в дом его – не идет. Говорит, мол, времени нет: одиннадцать хозяйств еще предстоит объехать. И далее: «Ты вот что, – мне говорит, – больше 5 гектаров клевера не запахивай...»

– «Вы же, – перебиваю, – приказывали все – под плуг...»

– «Не перебивай... Больше запашешь – с работы выгоню. А так выговор дам, что кукурузу не посеял, а потом его сниму...».

С тем секретарь райкома и уехал, а жизнь привычным ходом пошла. Единственное – клевер в районе не перепахивался – по разным причинам. Райком время от времени раздавал председателям выговоры, нагоняи, возможно, получал сам.

А 5 июня выпал снег, началась полоса дождей. Кукуруза, которую раньше посеяли, успела взойти, но расти даже и не думала. А вот клевер... Три укоса было – что на сено пустили, что на силос... Кормов заготовили больше всех: в район потом отовсюду приезжали – сена просить... Хоть бы телятам.

А выговоры с председателей, конечно же, поснимали.

...Когда Пчелка мне об этом рассказывал, то первый секретарь райкома уже работал председателем Витебского облисполкома. Звали его Петр Ефимович Рубисов.

Л. Г. Короткин,
д. Вереньки, Поставский район.